Этот город так пронизан ложью, что убери ее — и он развалится. Ложь нам нужнее, чем все эти свод-маяки и вся Гильдия смотрителей. Она повсюду. Маленький обман продлевает важные договоры, дает второй шанс клятвам и позволяет не сойти с ума от обетов. С годами я стал видеть ее повсюду. Различать в криво уложенной каменной кладке, заискивающих улыбках торговцев, даже отстающих часах. Порой мне кажется, что я знаю о ней столько, что мне надо книгу о ней написать.
    Глава первая. Считается, что ночь — время обманов. Но это не так. Боится света только жалкая и никчемная ложь. По-настоящему отвратительная появляется при свете дня, на виду у всех, под гром аплодисментов. Сколько раз я...
    На лестнице послышались легкие уверенные шаги. Женщина. Молодая. Я отвернулся от окна и посмотрел на часы. Проклятье. Суд всего через два часа.
    Дверь была не заперта, мне оставалось лишь дождаться, когда она поднимется ко мне на второй этаж. Она появилась в моем кабинете, принеся с собой духоту улицы на оборках темно-зеленой юбки кринолина и свежесть зимы в аромате волос. Остановилась в дверном проеме, а позади ее освещало большое окно, превратив молодую женщину в персонажа театра теней. Намеренно остановилась именно там и именно так? Вероятно. Ждет приглашения? Точно нет. Хочет показать, что она тут хозяйка. Я не против — хотя бы полюбуюсь ее фигуркой. Чудо как хороша.
    — Вы детектив Креп, — даже не спросила, а будто потребовала она ответа. Голос от природы был звонкий, приятный, но она старалась сделать его еще и твердым. Ясно, она не к детективу пришла. А на войну.
    — Именно так, детка. Можешь звать меня Орлик.
    — Нет, — просто ответила она мне, будто уличному надоеде с очередной чудо-машиной на продажу. — Я — Аглая Небосвет. Надеюсь, вы помните эту фамилию.
    Аглая не стала дожидаться приглашения и прошла к креслу напротив моего стола. Подмяв кринолин — действие, меня всегда восхищавшее своей непостижимостью, она выполнила ловко, не задумываясь — села и стала медленно снимать перчатки. На меня даже не глядела. Что это, дерзость или отсутствие манер? Точно первое.
    Она мне нравится. Жаль только, что Небосвет.

***

    Мои худшие опасения оправдывались. Хотя я и так не ждала многого. Сырость на лестнице заставила меня всерьез задуматься, не вытащить ли джента Крепа для разговора на улицу, лишь бы больше не подниматься туда. В кабинете сырость получила закономерное продолжение — в воздухе висел тяжелый запах мокрой бумаги, будто к моему лицу приложили книгу, вытащенную из пруда. Меня замутило, я не смогла даже и шагу сделать в эту его темную каморку, так и застыв в дверях.
    Я представилась и пропустила мимо ушей какую-то его глупость. В темной комнате я, наконец, разглядела два кресла — из одного и звучал голос джента Крепа, а второе, видимо, для клиентов, пустовало. Туда я и поспешила, чтобы не упасть. Тут было приоткрыто окно и запах был получше. Я решила потянуть время, устраиваясь поудобнее и стягивая перчатки, глядя куда угодно, кроме его лица. Еще минуточку, не больше. Подождет. Если я здесь в обморок упаду, пока буду его пытаться приструнить... лучше об этом не думать.
    Взяв себя в руки и поверив, что теперь голос уже точно не будет дрожать, я посмотрела на него. Худой, высокий. Лицо беззлобное, начисто выбритое. Глаза необычные — мутно-серого цвета, какие-то туманные, будто он спал неделю и встал пару минут назад. Бабушка всегда говорила о нем так, что я решила, будто он одного с ней возраста. Я готовилась говорить со стариком. А это был зрелый мужчина, гораздо моложе ее, лет тридцати.
    — Вы помните, когда моя бабушка Ила Небосвет попросила вас отыскать ее мужа Верта Золотника?
    — Впервые слышу об этих людях, — он пожал плечами так убедительно, что на мгновение я решила, что что-то напутала.
    А это значит, бабушка выиграла пари. Я не верила, что он попытается сохранить в тайне имена своих клиентов, она же повторяла, что джент Орлик Креп — настоящий профессионал своего дела. Ладно, пускай. Я протянула детективу конверт. Повертев его и приглядевшись к фамильной печати Небосветов, он извлек письмо от моей бабушки и раздражающе долго принялся его читать.
    Чернила почти не просвечивали сквозь плотную кремовую бумагу, но я видела, что там куда больше, чем я просила написать. Собственно, я просила без обиняков сообщить, что с этого дня все разговоры о поисках джента Золотника детектив должен будет вести только со мной. Мы долго спорили, и она защищала этого шарлатана, как будто он ее родной сын, а не детектив, за три года так и не нашедший ни одной весомой улики. И даже когда она признала поражение, я знала — это не конец. Она будет действовать исподтишка и саботировать любые нападки на ее любимого сыщика. И вот, пожалуйста, она явно написала что-то совершенно лишнее. И, скорее всего, неуместное.
    Покончив с письмом, Креп вложил его обратно в конверт и вернул мне. Как же хочется открыть его и тоже прочитать, немедленно. Я стиснула кулаки и конверт смялся по углам. Бабушка любит меня, но у нее свои представления о том, что для меня полезно. Она вполне могла написать, что все это не всерьез, ее внучка просто заигралась, а вести дела он по-прежнему должен с ней. А вдруг она так и сделала? Тогда я буду выглядеть глупо. Но еще глупее читать это письмо у него на глазах, давая понять, что я не могу совладать с собственной семьей.
    — А вас нелегко найти. Я уже в третий раз прихожу, — я не смогла начать прямо и выпалила то, что меня злило больше всего. Этот район был сущим бедствием, а необходимость приходить сюда раз за разом в попытке отыскать этого жулика почти также меня возмущала, как его наглая попытка нажиться на горе моей семьи.
    — Работа, — ответил он, и после долгой паузы добавил, — кражи сами себя не раскроют, пока я тут сижу. Тебе повезло, что застала меня сегодня. Меня скоро ждут по одному делу, нужно будет уйти.
    — Я вас не задержу! — мой голос прозвучал как чужой. Я услышала в нем маленький, но отвратительный надлом, еле заметный намек на визг. Так, надо успокоиться. Просто взять и сделать это. Сказать быстро и решительно. Да. Я готова. Сейчас как...
    — Вы...
    — Вода, — перебил он. — Детка, тебе определенно нужна вода. На тебе лица нет. Сейчас.
    И он действительно подошел к шкафу у стены и потянулся к графину. Чашек, конечно же, не было. Только три кружки, вероятно старше меня, все кривые, глиняные, с отбитыми ручками. Заглянув в первую, он поморщился и сразу отложил ее поглубже на полку. Не менее разочарованно он осматривал и вторую. В третью, уже и вовсе не глядя, он и налил мне воды. Подав ее, он устроился на краю стола, нависая надо мной всем своим и без того пугающим ростом.
    — Не надо быть детективом, чтобы понять — что-то случилось. Послушай, я ведь не кусаюсь. По крайней мере, не с клиентками. Дерзай, говори, что у тебя на уме.
    Он еще и подбадривает меня! Наверное, я и правда выгляжу кошмарно. Он хотя бы не смеется. Не знаю, что на меня нашло, но я приняла кружку и выпила все до конца. Наконец, я выпалила:
    — Спасибо. Детектив Креп. Вы уволены.

***

    Вот и молодец! Наконец-то прямо и коротко по сути. Чувствуется кровь Небосветов. Наверное, ее бабка была такой же в свои двадцать. Ей бы еще немного внезапности и напора, и старушке будет на кого оставить дела. И, конечно, надо будет научиться читать договор.
    — Нет, детка. Даже с той доверенностью, которую джели Небосвет написала под твою диктовку, — я кивнул на ее конверт, — так дела не делаются.
    — Вы, верно, про то, что вас нужно предупредить за месяц? Я читала ваш договор. И не представляю, какими фокусами вы заставили бабушку подписать его. Считайте, что вот сейчас я вас предупредила. И по тому же договору я имею право без каких-либо условий приостановить расследование, если временно не могу оплатить ваши услуги. — Аглая поставила кружку. Выверенным движением, нарочно на самый край стола. — Считайте, что следующие тридцать дней мы с бабушкой еле сводим концы с концами и просим вас не заниматься этим делом. Так ведь можно? Я ничего не упустила?
    Все же подготовилась. Умница. Какие двадцать, пожалуй, старшая Небосвет стала такой только к двадцати пяти. Несмотря на совершенно тупиковые для меня обстоятельства — уж теперь я точно уберу эту оговорку про приостановку расследования из будущих договоров — у меня внутри все потеплело из-за этой маленькой победы младшей Небосвет.
    — Да, так можно, — как можно мягче ответил я, сдвигая кружку подальше от края. — Но ты не назвала меня ни вором, ни проходимцем. Я жду причину.
    — Вы не похожи на вора, — ответила она, кивнув на покалеченную кружку. А вот про проходимца многозначительно промолчала. — Верт пропал три года назад. Ваше расследование бесконечно и безрезультатно. Это не то, чего ждешь от детектива, который написал у себя на двери «сделаем все возможное».
    Надпись. Чтоб ей провалиться. Надпись там действительно была. Она тут со времен предыдущего нанимателя. Какого-то мутного торгаша, который клиентам обещал найти любое сырье в любом объеме. Но однажды его самого нашли — в реке, связанного и с камнем на шее. Начав работу детектива я решил, что девиз подходит и мне и оставил ее. Пусть и звучит театрально, но людям такое нравится.
    — Не безрезультатно, — не то, чтобы с каждым клиентом, но с очень многими я уже проводил такой разговор. Правда, язык фактов и цифр в результате их только злил. Но я не мог просто пропустить мимо ушей такое обвинение в свой адрес. — У меня восемь хороших зацепок. Например, первая. За месяц до исчезновения джент Золотник закрыл в главных банках города половину своих счетов и эти деньги так и не всплыли.
    Вторая. За неделю до вечера исчезновения в его жизни возник человек, представившийся племянником, и муж вашей бабушки почему-то тщательно скрывал этого человека от Небосветов. И это при том, что по всем отчетам, этот племянник давно умер. Было несколько свидетелей его смерти. И, по-прежнему вторая зацепка, этого якобы племянника видели за последний год в двух районах этого самого города — и каждый день мои помощники бродят там и готовы выследить его, как только он появится снова.
    Третье — шляпа, которую он оставил в клубе уезжая, но при этом все свидетели сказали, что он был в головном уборе. Выходит, чьем-то чужом.
    Четвертая — кучер. Пятая — фабрика на юге. Могу продолжить. Но тебе, кажется, нужен гений, который сможет сделать еще больше.
    Как и ожидал, ее лицо не изменилось. Аглая знала все это — и это неплохо, выходит она ознакомилась с моими отчетами. Но это ее не волновало. Ей, похоже, нужно либо все, либо ничего.
    — У меня уже два гения, — ответила она. — И каждый пообещал найти Верта до конца года или предоставить убедительные доказательства его смерти.
    — Гарантировать такую чушь могли только Крив и Молот.
    Бровь Аглаи изогнулись, но она быстро одернула себя. Угадал, значит. Удивилась. Откуда ей знать, что эти стервятники по своей природе питаются теми клиентами, которых переманивают у других. Они готовы пообещать что угодно при первой встрече, а потом растягивают расследование, снижая ожидания и умножая препятствия. Но надо отдать должное — варить своих лягушек в кипятке у них получается лихо.
    — Я не дура и не верю никому из вашей братии на слово. С ними у меня договоренность — весь следующий месяц я буду проверять их и наблюдать за работой. И выберу кого-то одного. А когда ваш срок выйдет, вы передадите все ваши наработки победителю.
    А девчонка-то с мозгами. Институтка, что тут скажешь. Я вспомнил нашу первую встречу. Сразу после пропажи джента Золотника джели Небосвет взяла меня с собой и мы приехали в Институт. Уже тогда суеты и каверзы в девочке хватало на пятерых. Превратившись в молодую женщину, она ничего не растеряла, но научилась прикрывать свою беспокойную натуру.
    — Они оба болваны. Я говорю без всякой злобы, это просто факт. У меня где-то даже бумага есть от врача, где он сам про них это говорит.
    — Мне неважно, что про них говорят. Я хочу, чтобы дело вел тот, кто знает, как его закончить.
    — Но ведь ты не видела, как работаю я. И сравнить-то тогда не сможешь.
    По поджатым губкам я понял, что смог до нее достучаться с этой мыслью. Теперь-то она строила из себя женщину с холодной головой и строгой логикой.
    — Признаю, мы с тобой начали неудачно. Дай мне показать тебе все, что я нашел и над чем работаю сейчас. А там уж ты и решишь, с кем хочешь работать дальше. Джели Небосвет же тоже не дура, абы с кем не стала бы работать. Ты же так не думаешь о своей бабушке.
    Не самый сильный ход. Она ведь сюда пришла именно из-за того, что думает, что я тяну из ее бабушки деньги. Плохо, Орлик. Очень грубо и невнимательно. Но она задумалась.
    — Добавь меня в свое дерби на тех же условиях. Я приду первым, пока те двое будут спорить, где чья шляпа. Соглашайся. Начинаем да хоть завтра. Раз у тебя прорва свободного времени, его хватит и на троих детективов.
    Когда я думал, что удача уже у меня кармане, по ее лицу я понял, что перегнул палку.
    — Не вам рассуждать о том, сколько у меня дел и в чем они заключаются! — холодно и грозно, как могла, ответила она.
    — Это не мои слова, — я указал на конверт с письмом джели Небосвет, который до сих пор лежал у нее на коленях.

***

    Туманные глаза Крепа, совершенно не сочетающиеся с тем пылом, который его охватил, выжидающе смотрели на меня. У меня внутри все тоже кипело от азарта спора, а он просто смотрел и молчал, будто морем любовался на берегу. Будто не изворачивался минуту назад, лишь бы не потерять легкие деньги. Или не такие уж легкие?
    Но бабушка! Ты написала, что я бездельница? Зачем? А что еще ты рассказала? Нет уж, с меня хватит. Я прочту это письмо прямо сейчас. И все равно, что он подумает. Глупее выглядеть уже невозможно.

    Орлик, здравствуй!
    И будь ты проклят за то, что мне придется сейчас написать твой глупый пароль. Жимолость. Маховик. Гром. Доволен? Теперь веришь, что это я пишу, а не очередной преступник, сбивающий тебя со следа?
    Эта егоза в юбке — моя самая что ни на есть настоящая внучка Аглая. И ты ее вспомнишь уже через минуту общения с ней. У меня в магазине слишком много дел, а она подросла, у нее прорва свободного времени и она хочет мне помогать. Согласна даже работать в магазине. И я уверена — она добросовестно выполняла бы все обязанности. Но видел бы ты ее лицо, когда при ней кто-то говорит о моде. Она мне всех клиентов распугает.
    Поэтому теперь по всем вопросам обращайся к ней. Оформи все бумаги на Аглаю. Она теперь твой клиент, а не я. Теперь она пусть запоминает твои нелепые пароли. Все официально — я пока еще трезва и не выжила из ума. Не беспокойся, она умная, понятливая и честная. Я верю, что вдвоем вы разгадаете загадку пропажи Верта гораздо быстрее, чем ты со своими бесконечными беспризорниками. Но не смей подвергать ее опасности, иначе в моем магазине появятся замечательные сумки из Крепа. Кожаные.
    С уважением, Ила Небосвет.

    По мере чтения письма мои страхи рассеялись. Я ждала чего-то действительно постыдного или снисходительного. Неважно, как она описала меня, главное, что теперь я плачу деньги Крепу и он будет со мной как шелковый. Я даже на мгновение прониклась подобием зависти, а потом и сочувствия к детективу — она наставляла его, будто он мой старший брат, а не случайный знакомый.
    Бывало, мы спорили с бабушкой, но я не любила ее расстраивать. И сейчас, узнав о ее странной фантазии, будто мы с Крепом вместе найдем Верта, я уже не могла ему отказать. Без повода. Но и не позволю ему назвать этот день чистой победой.
    — Ладно, детектив. Это действительно разумно. Один день я буду наблюдать за вашей работой, два следующих — за Молотом и Кривом.
    — Отличная идея, — серьезно кивнул он. Хороший из него актер бы получился. — Тогда жду тебя завтра. А сейчас мне пора.
    — Нет. Зачем же откладывать. Не завтра. Я пойду прямо сейчас с вами на встречу. Чтобы у вас не было лишнего соблазна подстроить обстоятельства в вашу пользу. Это и есть мое условие. Вы соглашаетесь здесь и сейчас или я ухожу и вернусь только через месяц за всеми записями по делу Верта.
    Он будто мышь проглотил. Но мы оба знали, что выбора у него нет.
    — Чувствую, я буду жалеть об это еще очень долго. Ладно. Туман с тобой. По рукам.
    И он в самом деле протянул мне раскрытую ладонь.
    Я замешкалась. Мои знакомые либо целовали руку, либо кланялись при встрече и расставании. Рукопожатия, да еще и с мужчинами — это что-то не из моего мира. Из мира бабушки. Это она так скрепляла все важные продажи.
    Так вот она какая, моя первая сделка. А я-то надеялась, что в первый раз я буду получать деньги, а не тратить их на чей-то неясный досуг. Только бы сделать все правильно.
    Мы ударили по рукам. Его большая прохладная ладонь слегка сжала мою. Я знала, что для джентов рукопожатие иногда превращалось в глупейшее соревнование, кто кого передавит, поэтому вцепилась ему в руку достаточно твердо, чтобы он все понял. И для начала у меня вышло очень даже неплохо, как мне показалось. Даже Креп как будто одобрительно хмыкнул.
    Он закрыл кабинет и мы вышли на залитые солнцем улицы Карстера. Этот район назывался Чадом не просто так — в любую погоду, что днем, что ночью в воздухе висело бурое марево безликих бесконечных фабрик. Жителям Феррана не привыкать к туманам, но название совершенно не передавало царившего тут невообразимого шума. Мне хотелось бежать отсюда как можно скорее, наплевав на приличия, но Крепа, видимо, ничего не смущало и спешить он не собирался.
    — Где будет встреча, детектив?
    Я запоздало сообразила, что адрес мне ничего не скажет. Я и сюда-то добралась только потому что в прошлые два раза внимательно изучила дорогу из окна экипажа. Мои познания относительно города ограничивались районами Кросс и Два Колодца в самом сердце столицы. Их я излазила в детстве и до сих пор помнила, какое дерево поможет быстро выбраться из парка или какая доска в заборе соседей висит лишь для вида.
    На лице Крепа отразилась мука. Он выдержал паузу, прежде чем ответить.
    — В здании суда. Недалеко от твоего дома.
    — Большой день? Кто-то сегодня отправится за решетку благодаря вам?
    Его лицо исказила такая гримаса боли, что я всерьез испугалась — вдруг кто-то из прохожих всадил ему нож под ребро. Кривая усмешка быстро обернулась горькой полуулыбкой.
    — Точнее не скажешь, — согласился детектив. — Но сначала надо домой, кое-что забрать.
    — Нам придется вернуться? — мы отошли уже на несколько кварталов от его кабинета.
    — Никогда не работай там, где живешь. Хотя, тебе этот совет вряд ли пригодится.
    — Вообще-то бабушка работает в магазине уже тридцать лет. Мы, Небосветы, честно заработали свои деньги и свое имя. Она родилась в бедной семье и начала шить, чтобы было чем прокормить своих сестер и братьев.
    — Ты — не она.
    — А вы не верите, что я продолжу ее дело?
    — Девушки, да и вообще все люди твоего возраста, крайне редко утруждают себя чем бы то ни было. Особенно, если родились в Двух Колодцах.
    Было неприятно это признавать, но тут Креп был прав. Из моих подружек и их братьев лишь единицы проявляли интерес к семейным делам. Я вспомнила письмо бабушки и ее слова обо мне. Я и правда не хотела часами говорить о сумках и юбках с посетительницами. Подобрать что-то красивое для конкретного случая — всегда пожалуйста. Но жить этим я не хотела.
    Думая о магазине, я отбежала вперед и посмотрела на размашисто шагавшего Крепа. Он замедлил шаг.
    — Ты пойдешь в суд в таком виде?
    — Я нормально выгляжу. Самое главное — здесь, — он постучал пальцем по виску
    — Ты недооцениваешь силу первого впечатления. Как ты думаешь, что те люди увидят, когда ты войдешь? Когда увидят мятую рубашку, — я указала на воротник, который накануне ночью кто-то очень долго жевал, не иначе. Он отшатнулся, чтобы избежать даже намека на прикосновение. Это было забавно. — А вот тут, на колене, намечается прореха. И это уже видно.
    — Кто будет разглядывать.
    — Разглядывать по отдельности уж точно никто. Но когда все это вместе, каждый заметит. Может быть и не запомнит на всю жизнь, но что-то вот тут вот — я тоже постучала по виску, — отложится. А если люди не уверены в своем выборе, они предпочтут того, кто красивее. Скажите, детектив Креп, вы ведете дела также неряшливо, как и следите за одеждой, приходя в храм закона?
    Последний вопрос я задала понизив голос и пытаясь изобразить судящего, каким себе его представляла. Уголок губ Крепа дрогнул.
    — Я бедный честный сыщик, ваша честь, — подыграл он мне. — У меня нет ни времени ни денег, чтобы одеваться у Небосветов.
    — Я не говорю, что одеваться нужно дорого. Но найди дома что-то целое. Пускай дешевое. Но чистое и целое. И вот тогда ты действительно будешь выглядеть бедно, но честно. Посмотрите на этого Крепа! Да, он небогат, но он достаточно аккуратен в мелочах, это же видно.
    Поверь если и не мне, то моей бабушке. Все дженты и джели Двух Колодцев прежде чем идти разводиться приходят к ней за советом, как лучше одеться. И в такие дни они готовы потратить денег в десять раз больше, чем когда идут на очередной важный прием.
    Креп пожал плечами и ничего не ответил. Вскоре мы подошли к двухэтажному желтому домику. Детектив предложил мне зайти и подождать его на кухне, но я представила себе еще одну комнату с удушливым запахом бумаг и осталась ждать снаружи.
    Через несколько минут он вышел с небольшой дорожной сумкой. И он успел сменить одежду! Правда, к рубашке он зачем-то добавил непостижимый шейный платок, который, после недолгих переговоров, я убедила его для начала снять, а как-нибудь прохладным вечером — сжечь.
    В здание суда мы вошли без проблем. Стражник у входа, спрашивавший документы у всех входивших, улыбнулся Крепу и похлопал его по плечу.
    — Допрыгался, Орлик! — хохотнул он.
    — Скоро узнаем, — отмахнулся детектив.
    Креп с безупречной учтивостью, исключающей малейшие кривотолки, взял меня под руку и стражник пропустил нас без лишних вопросов и проверок. Мы миновали несколько лестниц и коридоров и остановились перед высокой резной дверью, родом, как и все здание, из прошлых веков.
    — Может, все же вы расскажете мне, в чем тут дело? — спросила я, наверное, уже в пятый раз за наше небольшое путешествие. В прошлые разы Креп просил помолчать, потому что ему нужно было продумать речь.
    — Сейчас уже сама все увидишь. Попрошу тебя кое о чем, — он протянул мне дорожную сумку, — подыграй мне. Ты поймешь, когда пора. Можешь открыть ее.
    С этими словами он отворил тяжелую дверь в зал суда и зашел в светлое помещение. Я на мгновение замерла. Как-никак, на процессах мне бывать еще не приходилось. Но я ведь ради него сюда и пришла, увидеть воочию как методы детектива Крепа выводят на чистую воду преступников. Что за день! Я вошла следом.
    У дальней стены зала суда на расстоянии друг от друга за своими трибунами стояли трое судящих. Их лица скрывали сплошные белые маски, а тела — красные мантии. В полукруге пустого пространства перед ними было возвышение для говорившего. За полукругом стоял ряд скамеек, на которых расположились полдюжины участников процесса. Креп кивнул мне на лавку поближе к двери, а сам дошел до первого ряда.
    Похоже, ждали только нас. Не успела я опуститься на скамью, как средний из судящих провозгласил:
    — Орлик Креп, подойдите.
    Непроизнесенное принятое обращение к мужчинам "джент" повисло в воздухе. Детектив вошел в пустой полукруг и занял место на возвышении. Оказавшись в центре всеобщего внимания, перед тремя безликими судящими, он, тем не менее, выглядел не более взволнованным, чем у себя в кабинете.
    — Орлик Креп, — пробасил левый судящий. — По закону Феррана, вы обвиняетесь в мошенничестве и краже.
    Пока я пыталась осознать только что сказанные слова, детектив на мгновение обернулся и бросил на меня виноватый, будто бы извиняющийся взгляд.

***

    Младшая Небосвет побелела не хуже судящего. Если бы не большие грустные глаза, их бы вообще было не отличить. Понятно, что я ее подвел, но она хотя бы не ушла.
    Я выслушал всю вступительную речь, переминаясь с ноги на ногу. Ничего нового они не сказали — лишь повторили слова, которые говорила джели Клара Нов, уходя с криками из моего кабинета неделю назад, но на своем языке витиеватых формулировок.
    — Вам есть что сказать? — закончили обвинение судящие.
    — Да. Это не мошенничество и не кража. Но это необычная история.
    — Говори.
    — Я начну издалека, ваши чести. Но каждая мелочь важна, чтобы понять всю картину целиком. Джели Клара Нов обратилась ко мне пять недель назад, чтобы я отыскал фамильный золотой кулон в форме головы собаки, завещанный ей родительницей. После оглашения последней воли кулон и другие драгоценности пропали вместе со служанкой ее матери. Джели Нов подозревала, что виновата именно прислуга и поручила мне ее отыскать и вернуть украденное. У меня был месяц на это расследование и неделю назад он истек.
    Дело в том, что все мое время тогда занимало другое расследование. Вероятно, вы слышали, что этой весной в подворотне недалеко отсюда был найден убитым старый джент Ступ. Убийцу тогда так и не нашли, не было ни свидетелей, ни подозреваемых. Джели Ступ обратилась ко мне.
    Левый судящий ударил молотком по трибуне.
    — Ближе к делу, Креп! — рявкнул он. Но остальные не шелохнулись, и это был знак, что я могу еще немного отклониться от темы. Только единогласное решение всех трех судящих имело значение.
    Из зала донеслось причитание джели Нов, что я все усложняю. Я обернулся, но не чтобы увидеть ее недовольное лицо. Я взглянул на джели Ступ, жену убитого, которую попросил сегодня прийти на заседание, и улыбнулся ей. Она сидела с непонимающим видом, но, поймав мой взгляд, приободрилась.
    Потом я перевел взгляд на джели Небосвет. Вот уж кому было не занимать бодрости. И огня в глазах. Странно, что она злится на меня. Час назад она была бы рада увидеть мой позор в суде. Моя сумка была у нее и, кажется, она в нее до сих пор не заглянула. Я кивнул на нее. Джели, не скрывая раздражения, открыла ее и удивленно заморгала.

***

    В сумке Крепа была кипа бумаг, несколько свертков из темной ткани, а сверху на них лежал кулон в форме головы собаки на золотой цепочке. Это тот самый кулон, который он должен был отыскать? Тогда зачем он устроил этот спектакль с судом, почему не отдаст его своей клиентке?
    Я подняла глаза на Крепа, но он уже продолжал свою речь перед судящими.
    — Конечно, ваши чести. Я искал одновременно и зацепки по делу джента Ступа и служанку джели Нов. У служанки оказалась очень любопытная и сговорчивая соседка, которая рассказала о мужчине, с которым та встречалась. А вот друзья джента Ступа, который работал в городской библиотеке, рассказали что он за несколько дней до убийства хвастался неким открытием и говорил, что его жизнь скоро может сильно измениться.
    — Какое отношение имеет убитый Ступ к вашему мошенничеству, Креп! — гаркнул средний судящий. Левый закивал, поддерживая его. Правый до сих пор молчал.
    — Прошу прощения, сейчас вы все поймете. Дело в том, что мои некоторые мои помощники, детвора Карстера, узнали этого приятеля служанки и уже на десятый день расследования я сам вышел на него. Оказалось, мы с ним даже когда-то пересекались. Он был мелким бандитом, всегда выполнял чьи-то поручения. Но в банде ему ничего не светило. Я попытался нанять его — и он, что удивительно, отказался. Мол, и так много забот. Но мои источники утверждали, что он уже неделю как не брался ни за одно поручение. Это означало, что у него были деньги.
    Об этом же говорил Ступ. О деньгах, которые должны были изменить его жизнь. Я поднял его записи в библиотеке и узнал, что последние свои дни он проводил за переучетом в отделе автобиографий. Это было небыстро, но я сопоставил книги из переработанной им картотеки и те, что действительно стояли на полках. Не хватало одного тома. И по записям в библиотеке — его никто не брал с момента поступления. Это были мемуары одного из главных городских судящих, работавшем при короле Дарсе Третьем.
    — Нет, Креп, хватит с нас историй о дженте Ступе! — взорвался левый судящий и снова прервал Крепа ударом молотка. — Мне жаль, что он больше не с нами, но больше ни слова ни о каких делах, кроме пропавшего кулона и служанки. Не тратьте зря наше время!
    — Ваша честь, — подал голос правый судящий. — Я уже сталкивался с джентом Крепом ранее. Я не знаю, в чем дело и почему он так усердно пытается рассказать нам о смерти Ступа, но предлагаю его выслушать, а не заставить молчать.
    Это что-то новенькое! У Крепа среди судящих есть друг? Эта мысль, видимо, пришла не только мне.
    — Личные симпатии и знакомства не должны влиять на решения судящего, ваша честь, — ответил левый. — А он пытается запутать предельно ясное дело. Он обвиняется в присвоении драгоценностей, а рассказывает небылицы о расследовании, которого, может, и не вел никогда!
    — Вряд ли кто-то в этом зале, или городе, испытывает симпатию к дженту Крепу меньшую, чем я, — спокойно парировал правый. — Человек он своевольный, и я уже имел удовольствие видеть его выступления в нашем суде раньше. Но детектив он сознательный.
    Он повернул маску к Крепу.
    — Детектив, я выслушаю вашу историю после заседания, если вы ответите на все вопросы суда касательно служанки джели Нов. Если у вас какой-то щекотливый вопрос в вашем расследовании смерти джента Ступа, я готов дать совет. Но пока мой... наш долг — добиться справедливости для джели Нов.
    — Благодарю, ваша честь! — осторожно и как будто радостно ответил Креп. — Я сэкономлю ваше время и добьюсь справедливости прямо сейчас, но и помощь тогда жду немедленно. Сначала я решил, что кулона и подписанного признания служанки будет достаточно, но сумел заполучить и остальные вещи, кроме двух проданных негодяями подсвечников. Джели Небосвет!
    Услышав свое имя, я, не отдавая себе отчета, поднялась со скамьи и подняла высоко над головой руку с зажатым золотым кулоном. Все взгляды в зале обратились ко мне, а я стояла как дура и знала, что улыбаюсь до ушей. Джели Нов вскочила со своего места и подбежала ко мне. Я протянула ей кулон и она бережно приняла его из моих рук.
    — В мемуарах судящего, а их копию я отыскал в другой библиотеке, он писал, что нажил за свою жизнь солидное состояние, но вкладывал деньги всегда лишь в произведения искусства, — торопливо говорил Креп, воспользовавшись тишиной в зале. — До революции здание, в котором мы с вами находимся, было не только городским судом, но в этом самом крыле располагались покои этого человека. По нескольким подсказкам в тексте, я понял, что у него был тайник в этом самом зале на случай, как он выражался, катастрофы. В разгар революции он умер от сердечного приступа, а его картины и статуи так и не нашли. А значит, они все эти годы оставались тут. И той ночью джент Ступ проник сюда, чтобы найти эти сокровища. Но встретил кого-то, кто задержался допоздна.
    В тот вечер в этом зале было заседание, и судящими там, согласно вашему графику, были те же трое, что и сегодня. Но кто-то из вас тогда ушел домой, а кто-то остался в зале. И этот кто-то встретился с джентом Ступом и эта встреча окончилась смертью. Позже этот кто-то подбросил тело в подворотню.
    Креп договорил. И что-то странное было в его речи. Чего-то не хватало, но я не могла понять, что было не так.
    Последние слова детектива повисли в воздухе, породив тишину еще более гнетущую, чем появление кулона. Двое судящих одновременно уставились на своего левого сослуживца.
    — Это просто уму непостижимо! — взволнованно ответил тот. — Что за дешевые фокусы, Креп!
    — Значит, это был ты, — детектив отбросил всякую учтивость. — Ты нашел тайник. Конечно же, случайно. Иначе бы побеспокоился о мемуарах. Нашел тайник и начал тайно, насколько мог, выносить его. Но со всеми предосторожностями, мало-помалу. Ты же не мог открыто нести картину или статую по коридорам мимо стражников. Даже ночью. Наверное, ты вырезал картины, а рамы остались в тайнике. А ведь там должны быть и статуи. Уж их-то точно не смог бы вынести. Но я думаю, в тайнике мы найдем и еще кое-что. Но не орудие убийства. Нет, конечно нет, ты же профессионал, ты же судящий. Но вряд ли ты стер все следы крови Ступа!
    Сердце у меня защемило. Будь ты проклят, Креп, если ты ошибся и все испортил. И тогда Креп сошел с возвышения и приблизился к совершенно обычному участку стены. Судящий закричал:
    — Стража! Это неуважение к суду! Взять его! Арестовать немедленно!
    — Нет! — ударом молотка правый судящий остановил бросившихся к Крепу стражников. — Пускай ищет. Отправится отсюда в прямо тюрьму, если это блеф.
    Креп как будто этого и ждал. Уверенными движениями он сделал несколько пассов у стены. Ничего не происходило. Сначала. Потом что-то в стене щелкнуло и деревянная панель съехала в сторону.

***

    — Вы! Вы... — джели Небосвет не могла подобрать подходящего слова, а я с удовольствием наблюдал за этой картиной, защищенный от нее крепкой стальной решеткой.
    — Спасибо что помогла, детка. Ни один фокус не обходится без красотки. Да и тебе ведь понравилось.
    — Молчите! Да как вы могли! Вы рискнули своей свободой и ради чего? Этот Ступ был бедным библиотекарем и он оставил жену без сбережений. На какую награду вы рассчитываете?
    — Говорят, книга — лучший подарок. Выходит, и награда из нее прекрасная.
    Она сложила руки на груди и продолжила ходить по коридору вдоль решетки. Из соседних клеток доносились радостные и грязные восклицания в адрес джели, но она обращала на них не больше внимания, чем на назойливых мух.
    — Утром вы сказали, чтобы я пришла посмотреть на вашу работу завтра. А сами собирались раскрыть два дела одновременно. Вы же так сказали намеренно? Знали, что я не соглашусь на ваши условия и захочу пойти именно сегодня.
    — Каюсь.
    Она в очередной раз остановилась перед клеткой. В ее глазах горел огонь, но это не было пламя ярости. Ей... нравилось!
    — Как вы так подгадали, чтобы судящие были те же, что и в день убийства Ступа?
    — Они простые служащие, у них есть график. Я знал, когда они будут работать. Оставалось только назначить встречу в нужный день с джели Нов и быть с ней достаточно грубым. Она была как раз достаточно разгневана и подавлена, чтобы из моего кабинета отправиться сразу в суд.
    — Но вы обманули эту женщину. Сыграли на ее чувствах и прятали кулон, который ей дорог.
    — Не будь такой наивной. Кулон ей нужен только из-за позолоты, как и остальное. На мать ей было плевать. А мне нужно было в суд.
    — «Все возможное», значит?
    — Значит, — я пожал плечами. Если так подумать, то со стороны и правда это выглядело чересчур. Даже для меня.
    — Вас отпустят завтра?
    — Всего одна ночь. И это не в первый раз. Будет время подумать об уважении к законам. Зато не каждый день выводишь на чистую воду преступника в таких кругах.
    — Тогда я приду завтра в десять в ваш кабинет, — решительно сказала Аглая.
    — Я думал, завтра черед детектива Крива или детектива Молота.
    — Подождут. Вам ведь нужно показать мне что-то действительно профессиональное, а не эти ваши дешевые фокусы.
    — Завтра у меня день отчетов. И я буду их заполнять очень профессионально.
    На прощание она подарила мне первую искреннюю улыбку. Я дождался, когда свист моих товарищей по несчастью из соседних клеток стих и завалился на нары. Из кармана вывалилась сложенная вчетверо записка. Я помнил ее содержимое почти наизусть, ведь читал ее много раз за последнюю неделю.

    Орлик, голубчик!
    Я не помню, где записала твой пароль, так что поверь на слово. Найду в следующий раз. Аглая наседает на меня с каждым днем все сильнее. Я уже устала с ней сражаться. Поэтому будь готов. Она либо через пару дней сведет меня в могилу, либо я сдамся. И при любом исходе, думаю, в среду на следующей неделе, она придет тебя увольнять. В твоих же интересах сделать вашу первую встречу незабываемой, чтобы она передумала.
    С уважением, Ила Небосвет.

    Небосветы! Без вас моя жизнь была бы намного спокойнее. Я подобрал записку и разорвал ее на мелкие кусочки. Еще одна маленькая ложь. И еще один сохраненный договор.